|
Мы
рисуем
Мы
рисуем, и наши пейзажи
Не похожи на те, за порогом,
Но за ложь нас никто не накажет -
Мы чисты и честны перед Богом.
Мы
рисуем, и наши картины
Часто ранят больнее, чем слово,
Мы их спрячем под снег паутины,
Мы потом нарисуем все снова.
Вот,
к примеру, убогая келья
И распятие над изголовьем -
Вроде были гуашь с акварелью,
Получилось - слезами да кровью.
Эти
образы - что в них за тайна?
Или это стилистика "сюра"?
Безусловно - они не случайны,
И конечно, с натуры, с натуры.
Мы
- как в мире оживших игрушек,
Наша жизнь - тоже изоискусство:
Нарисованы лица и души,
Нарисованы мысли и чувства.
Пусть
кого-то не интересует
Рисованье, но гляньте-ка шире:
Несомненно - он тоже рисует
Мир реальный во внутреннем мире.
Смысл
линий, значение цвета...
Как сначала казалось все просто...
Мы все ищем ответы, ответы,
А находим - вопросы, вопросы.
И,
предвидя значенье итога,
Мы бумагу опять переводим:
Мы рисуем себя и дорогу,
По которой идем и уходим.
Знаки
Смотри,
как срослись два дерева -
У них поучиться любить и ждать...
Знаки Пути, я верю вам,
Хоть и не все вас могу разгадать...
Я
чутко слежу за лицами,
Чтоб мысли услышать, когда не до слов.
И я пролетаю птицею
Меж облаков на глазах у врагов.
Вдруг
осозналось, что волен я
Идти по иным неизвестным мирам,
А кто-то решил, что болен я
И нужно меня показать докторам.
А
я-то теперь слышу пение
Меж звезд протянувшейся тайной струны,
Я вижу теперь свечение
Асфальта дороги, бетона стены.
Теперь
мне во снах являются
То Ангел-Хранитель, то Дух во плоти,
Когда сны мои кончаются,
Они Знак дают, чтоб не сбился с Пути,
Чтоб
видел дворцы поднебесные,
Уверен был в том, что они - не мираж,
Чтоб я поднимался с песнею
С подвального мрака на звездный этаж.
А
кто-то уверен, что - болен я ,
Что нужно меня показать докторам.
Пускай он поймет то, что понял я:
Дорога моя - не к безумью, а в храм.
Деревья
сплелись кореньями,
Ветвями срослись в объятиях.
А нам - не хватает времени,
А мы о любви - без понятия.
.
. . . . . . . . . 1992
Дотронься меня рукой
дотронься
меня рукой
и ты ощутишь металл
холодную сталь
холодный свинец
и теплую медь креста
дотронься меня рукой
теперь
ты почувствуешь лед
который тут же
таять начнет
от жара твоей руки
дотронься меня рукой
прикосновение
через мгновение
я
уже буду
другой
озябшей рукой коснись
меня
ощутишь тепло
теперь я костер
я могу согревать
сжигая уничтожать
дотронься меня рукой
почувствуешь
красок слой
которые мертво
лежат на холсте
картины в которой
металл
лед
и пламя
а ниже
не трогать руками
. . . . . . . . . 1989
Игра
За
мною чья-то тень змеится,
Стремится слиться, овладеть
И телом, и моей душой…
И страшно мне, и… хорошо.
И
я не ускоряю шага -
Я ногу за ногу тяну,
Рот пересох, как будто влага
Уже отправилась ко дну.
Чем
эти игры заводные?
Тем интересней - чем страшней:
Чтоб струйки пота ледяные
Между лопаток по спине,
Чтоб
зубы стискивать до скрипа,
Чтоб весь - пружина и струна,
Дыхание сорвав до хрипа
И душу выстудив до дна…
И
от кошмара убегая
Все бросить, сплюнуть:
"Тьфу дурак!.."
Как
мы наивны, полагая
Что и со Смертью можно так.
Alter Ego
Тот,
который живет во мне,
Достойнее, чем я сам.
Когда я, извините, валяюсь в говне
Он - летит к небесам.
Он выше меня и чище,
Он ведает суть до дна,
Нуждается
Только в духовной пище,
Не лжет и не пьет вина
Тот, кто живет во мне.
Когда
тело мое пребывает во сне -
Бывает, что он
Побеждает меня. И я
Просыпаюсь с улыбкой,
И радуюсь без причин,
Иду, излучая сиянье,
Чем встречных женщин
И встречных мужчин
Мучительно раздражаю:
Они видят столько дряни,
В себе носят столько дряни,
И радость моя - их ранит,
Они хотят относиться ко мне
Как камни
К камню
Среди камней.
Но тот, который живет во мне,
Пророчит победу мне в этой войне,
И я к небесам поднимаюсь во сне,
И я
Становлюсь сильней.
|
